Мои слова вызвали всеобщее возбуждение.
Рубашки, рубашки! - закричала вся компания, вскочив на ноги.
Рубашки кружились в воздухе и падали на меня, словно хлопья снега.
Людовик был вне себя от восторга, он стиснул меня в объятиях и шептал, задыхаясь от волнения: - О, это триумф, это триумф, поэма завоевала признание, она великолепна, бесподобна, величественна, ты достиг зенита славы! Я знал, что ты на это способен! Друзья продолжали беситься, испуская радостные вопли, и при всеобщем шумном одобрении провозгласили меня Имперским Верховным Вождем Лжецов Генриленда с правом передачи титула по мужской линии отныне и вовеки веков.
Послышались выкрики: - Грандиозно! Грандиозно! Да здравствует его величество Человек! Расскажи о нем подробнее! - Охотно, - сказал я, - все, что хотите.
Представьте себе, что ваш Блитцовский одет; так вот - даю слово, - я не раз видел людей, на которых его одежда лопнула бы, попытайся они натянуть ее на себя; вздумай такой человек лечь на вашу планету, он целиком скрыл бы ее под собой.
Приятели пришли в неописуемый восторг и заявили, что готовы неделю напролет слушать такие превосходные сказки, что я на десять голов выше любого враля за всю историю суфласков.