Аудитория затаив дыхание внимала его экскурсам по прикладной теологии, теологической арифметике, метафизике и прочим высоким материям.
Я же слушал его с еще большим удовольствием, ощущая под рукой тормоз.
Попав наконец на место раскопок, я увидел, что работа стоит на мертвой точке.
В центре внимания всех участников раскопок был плод моей "фантазии", о котором им поведали Людовик и Лем, причем Лем называл его ложью, а Людовик - поэмой.
Он-то и произвел такую сенсацию.
Приятели уже несколько часов кряду обсуждали фантастический вымысел; одни разделяли мнение Лема, другие - Людовика, мне же не верил никто.
Тем не менее все жаждали узнать подробности, и это меня вполне устраивало.